Андрей Ханов



Вскрытие и воскрешение трупа постмодернизма



M.2018



Andrei Khanov

The autopsy and resurrection of the "corpse" of postmodernism.

Part one. British Morgue. Abstract of the book by Alan Kirby Digimodernism… Center for Postmodernism in Moscow — Children's World emporium. "Digital objects capture the world. The fashion includes digital philosophy. Under the threat is the last human territory — "affect". "(Fedor Girenok)



Part two. American resuscitation of the future. Philosophical Tishism by Richard Rorty. Scalpel of the surgeon-butcher: the handle is prasmatism, the blade is postmodernism, the edge of the blade is irony as antimetaphysics. The body is a linguistic philosophy (the truth inside the text — it's not there). The goal of utopia is the equality of opportunities and discourses of all people. Three epochs (stages) of postmodernism. I think that in Russia it is premature to talk about postmodernism as a public consciousness.



Part Three. Life after death. Let's go to the digital terms 1234, let the crooks search for the icons in numbers.



Moscow, Russia

2018-09-11





Часть первая. Британская прозекторская.



Британский исследователь постмодернизма, Алан Кирби, пиэйчди (PhD), в 2006 году, обратил внимание на то, что постмодернизм — перестал вдохновлять его коллег и студентов на новые исследования. Конечно, не иссяк поток исторических рассказов о великих постмодернистах прошлого в философии и в литературе. Более того, постмодернизмом, как современной формой религиозной проповеди — всерьез — заинтересовались кампусные теологи.



Думаю — повторяется история с Дзен, который был также был растворен европейской культурой, проник во все сферы, включая искусство и религию. Известный пример, когда русские мессионеры в Харбине, объясняли Православие китайским прихожанам как «русский дзен».

Также, выяснилось, что новый феномен массовой культуры — постмодернизм -сменил взрослую на детскую целевую аудиторию. Кирби приводят множество примеров из мира игр и мультиков. Все эти человечки с головами из «Лего»…

Центр постмодернизма в Москве - Детский мир.



На основании всех этих наблюдений — исследователь делает вывод о смерти постмодернизма. Раз он перестал вдохновлять ученых на новые исследования, раз стало трудно обнаружить его следы в культуре, следовательно — он мертв. О нем просто забыли. Увлеклись чем-то другим.

Последним, переходным звеном от постмодернизма к этому новому — другому — феномену исследователь называет книжно-кинематографическую эпопею о Гарри Поттере. Разумеется, это только один из примеров, но наиболее яркий.



Кирби связывает это фиаско постмодернизма, который в первые два десятилетия своего существования считался — интеллектуалами, на обоих берегах атлантического океана — «светом в конце тоннеля» — с совершенно необъяснимым для меня — убеждением британцев — в отсутствии у их американских коллег, надлежащего уровня здорового цинизма, игры слов и иронии… (И это у американцев то…?) Мол, «без иронии нет постмодернизма». Еще больше я удивился, когда обнаружил, что сами американские пиэйчди, конечно лишь некоторые из них, всерьез обсуждают этот феномен представлений британских коллег о себе.

При этом, Кирби — в 2009 году — честно признался, что его статья о смерти постмодернизма 2006 года — шутка, основнная на одной лишь догадке — была намеренной провокацией с целью вызвать дискуссию, но ее внезапный успех, а также последующие наблюдения за феноменом — убедили его в справедливости этой концепции. Прочтите его книгу сами.



Alan Kirby. Digimodernism: How New Technologies Dismantle the Postmodern and Reconfigure…— 2. — NY: The Continuum International Publishing Group Inc, 2009. — С. 150. — 282 с. — ISBN 978-0-8264-2951-3. — ISBN 978-1-4411-7528-1.



Автор просто упивается своим остроумием. И не без оснований. В этом отношении он ничуть не отходит от постмодернистской иронии и игры слов. Может даже показаться, что его утверждение о смерти постмодернизма — не более чем постмодернистская шутка, которая, как и рекомендовалось самими постмодернистами, как снежный ком, образовавшийся вокруг пустышки — катясь по склону — набрала вес и обросла новыми смыслами и значениями, вследствие чего — перестала быть шуткой и стала серьезной авторитетной теорией. Настолько авторитетной, что начались подражания.



Вместе с тем, сама оригинальная концепция Алана Кирби, концепция нового феномена культуры, сменившего постмодернизм — весьма любопытна и находит подтверждение в наблюдениях.



Что же случилось? И, что именно пришло на смену старому доброму постмодернизму? Поиску этих ответов и посвящена эта статья.



Постмодернизм, если его определить совсем кратко — это игра слов, раскрывающая новые неожиданные подтексты.

Все прежние тексты — также признаются подобными переобозначениями — переобозначенного ранее. Любая истина, проявлению которой служил текст — признается мифом. Новый постмодернистский текст — представляется лишь еще одной интерпретацией, проявляющая не только новый смысл, но и новое значение слов (в зависимости от дискурса, в который этот разговор погружен). То есть, постмодернизм связан с поиском нового дискурса, меняющего (деконструирующего) прежние привычные значения. Может показаться, что эта игра невозможна вне текста. А если текст — умер, то, и сам постмодернизм — мертв? Так ли это?



Два телевизора вместо одного пульта



Давайте вспомним концепцию «клипового мышления». Не клиповую культуру Элвина Тофлера, а другую, московскую концепцию (философский ф-тет МГУ) — новой формы критического мышления, на которой эта новая — несомненно постмодернистская — культура основана.

Приведу свой пример. В далеком 1969 году у меня сломалось сразу два телевизора, один показывал только изображение, а другой транслировал только звук. Мне, тогда еще ребенку, предоставилась возможность сочетать звук и изображение произвольно. Например, смотреть один фильм, а слышать другой, или проводить опыты по восприятию альтернативных речей Леонида Ильича Брежнева. Лучше всего, генсеку удавалось рассказывать сказки.



Я обратил внимание на то, что смотреть долго на такие опыты мне было не интересно, как-то само собой возникало быстро понимание (схватывание образа) и продолжение опыта лишь раздражало, самопроизвольно возникало желание сменить комбинацию каналов. Я не назвал такой минимальный пакет информации «клипом», я просто не знал тогда этого слова, но, как понимаю сейчас, подразумевал нечто подобное. Вначале, от смешания каналов — иногда — возникает интересный новый образ, но последующее его повторение резко снижает этот интерес.

Кирби описывает подобные опыты современных интернет-пользователей, когда берется один популярный видеоряд и на него накладывается совершенно другой звук. Приблизительно такой же эффект клипового восприятия происходит и при непрерывном переключении каналов кабельного телевидения.



Высокочастотные казуальные (произвольно обусловленные) переобозначения смысла и значения не только текста и видео, но и подача информации в разных контекстах — с которыми сталкивается человек в эпоху ускорения и увеличения объемов информации, формируют совершенно новый — «постмодернистский» — тип его критического мышления о котором и говорил уважаемый московский пиэйчди — Ф.И. Гиренок.



«Цифровые объекты захватывают мир. В моду входит дигитальная философия. Под угрозой аффект — последняя территория человеческого.» (Федор Гиренок)



Попробую объяснить. Основной носитель информации прежней европейской культуры — книга. Большинство книг обладали очевидными логическим связями своих частей и сами эти части образовывали линейно упорядоченную четкую структуру, которая связывалась с некоторым устойчивым смыслом, который и передавался в процессе чтения. Тоже самое касалось и разговора.



Жак Лакан, в 1970-м году, связал схему разговора с комбинацией четырех агентов речи, для удобства помечу их цифрами: 1-смутное непреодолимое желание высказаться, 2-его символ, 3-удовольствие собеседника от разговора и 4-понимание собеседником причины собственного удовольствия. 1234. Вариантов сочетаний четырех цифр — 256. Вариантов перестановки четырех цифр (дискурсов) — 24.



Сам Лакан описал только четыре первых дискурса,

господина 2143 — 2 (символ) означает 1 (смутное непреодолимое желание высказаться), 4 (понимание собеседником причины собственного удовольствия) означает 3 (удовольствие собеседника от разговора). Всякий раз, когда говорят о правильном порядке слов — имею в виду этот тип дискурса. Беспорядок слов — 1234 — 1 означает 2, 3 означает 4 — дискурса раба. Его противовоположность — 4321 — дискурс софиста. Но уже сверх программы лаканизма, вернемся к определениям Лакана.



Другой — Лакановский — противоположный дискурсу господина — дискурс Сократа или аналитика (в.т.ч. и самого психоаналитика Лакана, господин в таком контесте — это оппонент психоаналитика, считающий психоанализ мошеничеством) — 3412, 3 (удовольствие собеседника от разговора) означает 4 (понимание собеседником причины собственного удовольствия), 1 (смутное непреодолимое желание высказаться) означает 2 (символ). Это также дискурс философа.



Третий — 4231 — дискурс богословского университета — возник в 11-м веке, позднее он принял форму феодального дискурса, или — научного, чиновника, политика, власти. 4 (понимание собеседником причины собственного удовольствия) означает 2 (символ), 3 (удовольствие собеседника от разговора) означает 1 (смутное непреодолимое желание высказаться). Счимвол этого дискурса — социальная структура, пирамида цитирования или вертикаль власти.



Противовоположный ему дискурс истерика (настоящего искусства, настоящей науки, настоящего бизнеса) — 1324 — с точки зрения Лакана — возник в эпоху Возрождения, как протест художника против дискурса университета. 1 (смутное непреодолимое желание высказаться) означает 3 (удовольствие собеседника от разговора), 2 (символ) означает 4 (понимание собеседником причины собственного удовольствия). Позже были открыты еще 44 дискурса. Всего дискурсов 48.



Теория Жака Лакана наглядно иллюстрирует какие изменения претерпела структура текста — еще со времен ранней античности. Например, знаменитое высказывание, приписываемое Аристотелю «Искусство — есть метафора жизни» — есть дискурс господина. Сам же Аристотель сказал иначе, что некоторая одна картина (искусство, символ желания автора), вызывает больше удовольствие, чем другая, следовательно, в ней есть метафора жизни — она вызывает понимание причины удовольствия смотреть на нее.



Даты проявления дискурсов:

-3500 и позднее — дискурс господина, 2143.

-399 — дискурс аналитика — Сократа, 3412.

1000-е — дискурс университета, 4231.

1400-е — дискурс истерика, 1324.

1950-е — дискурс повстанца, Че Геварра, 1423.

1960-е — дискурс коллаборанта, 4132.

1970-е — дискурс психоделического гуру Тимоти Лири (проповедника), 3241.

1980-е — дискурс нарка, Карлоса Ледера, 2314.

И так далее.





Обратная экспонента.



Обратите внимание эволюция дискурса, если только так можно сказать — ускорялась — временные отрезки между дискурсивыными революциями сокращались: 3000, 1400, 500, 10, 10, 10.



Собственно эпоха постмодерна — мечта об одновременном мирном сосуществании все возможных дискурсов. Всех значений и всех смыслов. «Пусть цветут все цветы!»





Итак, еще в 1970-м году существовала теория, связывающая доминирование определенного типа мышления с историей человечества. Она же помогала излечиваться от неврозов. Невроз — незавершенный дискурс. Эта теория отсылает к теории цветового круга И.Гете (единства формы материи, метода и содержания), а та, в свою очередь — отсылает к аналитике Аристотеля и далее — к конфуцианской теории гармонии стихий мышления.





Построение визуального символа семиотического знака

Еще ранее, в 1894 году Чарльз Пирс высказал свою прагматическую концепцию семиотическиих знаков мышления и потому — теорию дискурса Жака Лакана вполне можно считать постмодернистским ее переобозначением в современном Лакану дискурсе.



В информационную эпоху 21-го века мы получаем все новые и новые переистолкования — давно переистолкованных текстов. В новых формах, материях, смыслах и значениях. И этот процесс — вполне — обоснование постмодернизма.

Теренс МакКена говорил, но бесструктурной структуре человеческого мышления, как о странном аттракторе, концепте, заимствованном из теории нелинейных колебаний. Как о хаосе, упорядоченном законами фрактальной геометрии Природы. Жиль Делез в 1970-х говорил о грибнице (ризоме) — бесструктурной структуре мысли. Но затем, в 1991 году он отказался от прежней своей концепции ризомы и заговорил о единстве аффекта, перцепта и концепта, что одновременно отсылало — как к теории души Платона (аффект — ярость, восприятие — страсть, концепт — мудрость), так и концепции семиотического знака Чарльза Пирса (аффект — иконичность, перцепт — индексальность, дицентность, а концепт — символ).



По мнению Делеза — произведение искусства есть памятник застывшим оркестровкам переживаний и восприятий жизни художником. Перцепт — такое сконцентрированное восприятие, аффект — переживание. Концепт — сконцентрированное философом умозаключение. Важна гармония всех трех составляющих. Эта гармония — новый концепт, «перцепт как концепт» — именно так называлась выставка в центре Помпиду в 2012 году.



Философии нагилизма, прагматизма, постмодернизма, постмодернистского прагматизма, а затем и морте-постмодернизма — обосновали произошедшие изменения структуры текста. «Новый текст» связанный с интернетом, с аудио-видео формой, с удобной материей тачскрин интфейса гаджетов — несомненно — по отношению к книге — обладает совсем иной структурой и соответственно — иным смыслом и иным значением. Которые, впрочем, давно и подробно описаны в лаканизме и прагматизме. А также — в аналитике Аристотеля. Как и к конфуцианской астрологии.



Дерево Пифагора



Но, как смерть текста повлияла на смерть его логической структуры - смысла или концепта?



Простой пример. Нарисуйте теорему Пифагора. Это будет визуальной метафорой ее концепта. Три квадрата, рисунок, напоминающие домик. А затем бесконечное число раз пририсуйте — по этому правилу — новые квадраты.

Получится так называемое «дерево Пифагора» — фрактал — напоминающий природное дерево Жизни. Логическая структура нового текста приобрела подобную фрактальную динамику. Которую очевидно можно связать с интерактивностью новых технологий.



Согласно исследованиям Бенуа Мандельброта, Природа именно так и устроена. И фондовый рынок, и погода, и социальная жизнь общества. Новый концепт — фрактальный и динамический.



Новая истина о жизни или смерти постмодернизма - это оксюморон.



Постмодернизм — вовсе не об истинах, но о том, что их не существует. Относительно его самого тоже. Постмодернизм растворяет истины, как горячий чай растворяет сахар, ирония лишь средство ускорения этого процесса, ложечка для перемешивания. Но, если Вы брякаете ложкой иронии в пустом стакане без сахара — в нем ничего не растворится.



Цифровой модерн



Забегая вперед, скажу, что — по мнению Кирби — наследник постмодернизма возник еще в середине нулевых и имя ему дигимодерн. Цифромодерн. Это слово сложно перевести на русский язык, как — в свое время — сложно было перевести термины Мартина Хайдеггера (DasMan и DasEin) — так как это игра слов, не имеющая аналога в русском языке. В 2017 году потребовался даже циркуляр министерства культуры РФ, уравнивающий перевод этих терминов с английского на русский. Разумеется, исключительно для целей внутриведомственной служебной переписки. Не говорите им о возможности так же, в приказном порядке — переписывать словари… Впрочем это переписывание словарей — вполне себе постмодернизм. Ничего особенного. Командно-административный постмодернизм. Вертикаль постмодернизма. Почему то меня это не удивляет.

Современное-модерн и современное-контемпрорари искусство — приказом чиновника — вдруг стало одним и темже. Дело было в том, что в английском языке уже были метафоры для обозначения изобретенных Мартином Хайдеггером терминов. Мир на расстоянии вытянутой руки — здесь и сейчас. ЭтоБытие. Модернизм, например, ставил задачу раскрыть это ЗдесьБытие. Преодолев обман модерна. И мир современника — контемпрорари ворлд — постмодерн — ЭтоЧеловек. Сам этот обман. Самообман. При переводе на русский оба термина некоторое время конфликтовали, но затем — вот — слились. Но это далеко не единственный пример абсурда. Но, с другой стороны, а почему Хайдеггеру придумать это можно? А Российскому чиновнику отменить это нельзя? Все ведь равны!



Предложу Вам вот такой перевод дигимодерна — пальцетыкальный модерн. Сначала по клавиатуре компьютера, затем по экрану айфона и айпеда (или их аналогов других брендов). Так объясняет термин сам его автор. «В моих словах — игра слов…» Самоиронично.

Гаджеты, интернет, социальные сети, видеосвязь, сервисы, Селфи, все эти красивые и удобные тачскрин интерфейсы — повлияли на культуру человека, предоставили ему новую вдохновляющую реальность, взамен прежней книжной постмодернистской игры слов.



В 2015 Я всерьез задумался о пяти движениях пальцев по экрану айфона по аналогии с конфуцианской иеролиглифическим письмом, как поиском гармонии пяти движений кисти. А почему нет? Едут граждане в метро и делают ментально-пальцевое У Шу… Как китайцы в парке по утрам. Я попытался так рисовать, посредство поиска гармонии возможных движений пальцев по экрану айфона.





Давайте, прежде, чем рассмотреть дигимодерн и другие «модные» разновидности пост-постмодернизма — рассмотрим сам модерн. Постмодерн — это усиление модерна, только и всего, его темная сторона, иконическая форма — общество потребления.



Модерн — это научное мировоззрение 18 века. Открытие неевклидовой геометрии поставило под сомнение концепции великих философов времен античности, для которых евклидова геометрия была гимнастикой ума. Если евклидова геометрия — частный случай более общей геометрии, то и основанные на ней геометрические модели мышления философии Платона и Аристотеля — частные случаи чего-то более общего.



Так мы забыли об конфуцианско-платоновско-аристотелелевском додекаэдре и о 20-три точках пересечения ребер, образующих его каркас пяти тетраэдров. Забыли о пересечении пяти октаэдров, образующих каркас этой внутренней структуры пересечения пяти тетраэдров. И так далее, глубже и глубже. Мы впали в интеллектуальную бедность. Это обратная сторона научной индукции.



Лакуну заполнил метод усреднения результатов измерения разработанный Гауссом. Общество потребление возникло из подобного усреднения представлений о товаре мечты в бренд. Это уже потом появилась сегметация. Бренд изначально — один товар на всех. «Если пиво Гинесс — лучшее в мире, зачем нам другое?»



Реальность — в модерне — это то, что наблюдается косвенно (экспериментально). А результаты наблюдения-эксперимента особым методом усредняются в такую реальность. Как вариант — непосредственно, как художественный образ, а затем и кино и фотография. И если такие отдельные точки зрения, например на метафору живописи, сопоставимы с отдельными измерениями реальности, то истиной модерна будет их усреднение. Вот например, все картины всех художников — что в них общего? Как средняя температура по больнице? Такой усредненной или среднестатистической метафорой живописи стал нарисованный театр. Малевич называл такой галерейных китч «зеленым мясом».



Соответственно модернизм в живописи был протестом против такого усреднения модерна. Если художник модерна прятал свою кухню, например следы кисти — от зрителя, создавая иллюзию реальности деревенской избушки, соснового бора, или морских волн, то модернист (кто против такого усредненного модерна) — наоборот, выпячивал эту обратную — подлинную — сторону живописи. В момент здесь и сейчас. Только этот краткий момент — настоящая жизнь. Конечно, это совсем краткое пояснение искусству двадцатого века, но большего позволить себе здесь не могу, статья совсем о другом.



В конце 19 века, в США родилось новое философское течение — прагматизм. Которой поставил под сомнение многие незыблемые основания континентальной философии. Нет одной правды, есть знаки мышления, и для каждого из типов мышления — своя правда. В основе любых знаков — другие знаки и так до бесконечности. Истина — миф, с помощью которого одни группы людей, с одним типом мышления, угнетают других. С другим, более слабым типом мышления. Софизм. Когда все равны!



Так философия стала политикой.



Прагматизм — в признании и использовании на практике этой многозначности терминов. Пример — сегментация по целевым аудиториям в маркетинге. Целевые аудитории это и есть знаки, или типы мышления. Польза — это значение знака. Смысл определяется выбором такого, заранее определяемого значения. Но есть и другие, интеллектуальные знаки, когда значение определяется выбором смысла. Призываю изучить теорию семиотического знака Чарльза Пирса, прежде, чем делать поспешные выводы из услышанного.



Опять же здесь у меня нет возможности сказать Вам об этом подробнее. В Европе, после посмертной публикации книги Фердинанда де Соссюра в — 1906 году — заговорили о новой науке — семитологии, основанной на семиотике прагматика Чарльза Пирса. Но, со временем заговорили и о постструктурализме, который я понимаю — был деконструкцией семиологии и возвратом от структурализма к первоначальным концертам Пирса.



Первым о деструкции, как принципе новой культурной парадигмы — постмодернизма — борьбы с постмодерном — потребительством — насколько я помню лекции М.Дугина — заговорил Мартин Хайдеггер в 1923 году, хотя можно приписать открытие Алексею Лосеву, деконструировавшему Платона в том же 1923 году. В седьмом письме все сказано и о мышлении и об истине.



Вторым принципом постструктурализма стала концепция Михаила Бахтина 1921 года единстве означающего и означаемого. Опять же — по моему мнению — постмодернизм, идейной основой которого был постструктурализм есть развитие прагматизма, его оболочка. Если — образно говоря — прагматизм является ручкой скальпеля, то постмодернизм его лезвием, а ирония — есть рассекающая плоть семиологии кромка скальпеля, его острие. Но это в Европе. В США плоть лингвистической философии рассек неопрагматизм Рорти.



Можно говорить о двух вариантах постмодернизма — континентальном и американо-британском. Континентальный Фуко-Лиотара-Деррида подробно описан. Я расскажу об американском. Совершенно другой взгляд. Постмодернизм, по мнению самих американских пиэйчди, в США не умер, а перешел в третью стадию. Он просто развивается и расщепляется на все большее число оттенков. Прагматизм или, как вариант — постмодернизм — совершено бесполезен для водопроводчика и арт-критика. Критик может приписать произведению искусства смысл и значение, но это будет подлог, вместо точных формулировок — будет попыткой самого критика справиться со своими собственными проблемами реальности и духа.



Произведение искусства — сгусток ощущений и восприятий жизни художником — по началу не имеет никакого смысла, но благодаря странной привлекательности, вызывает желание наделить его смыслами и со временем, обрастает этими смыслами так как буд-то обладало ими изначально.

С американской точки зрения — если рассматривать стадии или фракции постмодернизма, то на первом этапе возникает высокая теория общечеловеческой справедливости, консенсуса между мейстримом и маргиналами, то на втором этапе рубежа 20/21 веков — она достигает заметного результата, на третьем — в 2010-х — бывшие маргинальные группы, получившие ранее право голоса — требуют прав, больше, чем предполагалось консенсусом второго этапа. Классический пример самих американских пиэйчди — американские маргиналы выбирают Д.Трампа, обещавшего им сломать старую систему сдерживания маргиналов. Все это было предсказано в 1998 году.



Но, является ли постмодернизм подобным мировоззоренческим основанием в России? Да конечно, постмодернизм касается всего человечества. Но, есть и региональные особенности.



Региональные особенности постмодернизма в России:

1) Отсутствие базовых концепций ведущих философов. Постмодернизм в художественной сфере был вдохновлен из вне. Бахтин и Лосев — забыты. Постмодернизм — пока еще — не возник из внутреннего источника, но заимствован. И заимствован крайне поверхностно, иконически.

2) Сословное общество вместо сложившийся мейстримовских и маргинальных груп. Единый центр тяготения для иерархии сословий лишь укрепился. Даже вновь образованные в 1990-х новые сословия — встроены в такую вертикаль. Возможно говорить о придворном, слабом постмодернизме нахождения консенсуса окружением, но никак не затрагивающем саму структуру управления.

3) В итоге — ни одна из целей не достигнута. Кроме создания новой идеологии оправдания старой системы, сменившей прежнюю марксистскую. Сама структура при смене системы — не пострадала.



Возникла курьезная ситуация когда мейстримовские группы требуют себе больше прав у аутсайдеров, оправдывая свои действия постмодернизмом. То есть — прикрываясь святой целью уравнивания в правах групп аутсайдеров и своих собственных прав. Оруэл отдыхает.



Часть вторая. Американская реанимация будущего.



Многие вопросы объяснит «Философия будущего» 1980-х. Она же — неопрагматический постмодернизм или постмодернистский прагматизм.

Философия о будущем — так называлось одно из последних интервью Ричарда Рорти в программе Entitled Opinions с Робертом Харрисоном 22 сентября 2005 года, за два года до смерти философа.

Философия Рорти имеет широкой спектр названий, от постаналитической традиции до постпрагматизма. И, такое многообразие оценок работы Рорти — не случайно. мысль философа — ничего не решая (rather then solve) расщепила (dissolve) ламинарное движение аналитической традиции Американской философии на части. В этой фразе Рорти игра слов, труднопреодолимая на русский язык. Все игра слов…

Тяжелые фракции — выпали в осадок, легкие улетучились. Каждая из таких фракций получила отдельное название, но при этом — все они философия Рорти.

Подобно Чарльзу Пирсу — через сто лет — Рорти нарисовал новую американскую постпрагматическую картину мира, вернув Америке прагматизм, а американской философии — величие. Рорти придал семиотическим знакам мышления — динамику во времени. «В основе любого знака — другой знак».



Такой неопрагматизм Рорти был своего рода ручкой скальпеля, рассекшего артерию англо-американской лингвистической философии. Эта часть статьи была написана ранее и поэтому возможны некоторые повторы. Его лезвием стал европейский постмодернизм, идеи которого Рорти впитал путешествуя по Европе. Это и — деконструкция Жака Деррида, она же деструкция Мартина Хайдеггера, и другой принцип — единство означаемого и означающего Михаила Бахтина, понятое Рорти как единство интерпретатора и интерпретируемого. И ирония -…

Как луч солнечного света расщепленный призмой Исаака Ньютона на составляющие цвета спроецировался на экран, также и аналитическая традиция — расщепленная Рорти — спроецировалась на экран человеческой солидарности, которая есть не что иное, как равенство, братство и достоинство.



Самая тяжелая, сочетающая в себе все прочие — серая фракция аналитической философии, связанная с солидарностью самих пиэйчди — их корпоративным духом — то есть с борьбой отделений философии университетов за бюджет — сама уже давно отразилась на таком экране идеологической доминантой, оторвавшейся от культуры.

Вторая фракция — смысл — утратил вес необходимости отражать реальные объекты и стал эфемерным отношением одной части структуры вселенной к другой. Не лучшей и не худшей, но просто другой. Такой, как например — физика и литература. Физика — по Рорти — может быть разновидностью художественного творчества, а литература или философия — может быть и точной наукой. Концепты — как кварки. Почему нет?

Третья фракция — ирония. В постмодернизме ирония это игра слов. Сомнение в достоверности собственных размышлений. Нарратив как альтернатива истине. Но у Рорти — в первую очередь — это антиметафизика. Отказ от поиска истины в пользу способности преодолевать собственные ложные представления. Напоминает буддизм.



В теории Чарльза Пирса смысл определяется пользой и такая польза может быть трех типов, аргументом истины, который Рорти связал с метафизикой, гипотезой, которая комплиментарна пониманию иронии и непосредственным образом бытия, которое напоминает тождество объекта и его теории. Аналитическая философия выбрала такого тождество объекта и его теории, это не отрицается, но есть и другие варианты значения семиотического знака.

Четвертая фракция — герменевтический диалог — интеллектуальный разговор в надежде на соглашение… По Рорти — это новая цель философии вместо прежнего эпистемологического поиска абсолютной истины. Которой просто нет.



В результате такого преломления мысли, часть лучей отразилась в никуда, это были университетский дискурс, смысл реальности, метафизика и эпистемология. Но не исчезли, но вернулись критикой. А из того, что осталось на экране человеческой солидарности — по представлениям Рорти должна возникнуть новая общность — новый мир… светлых красок, без черного. Я художник и мое понимание текста всегда сводится к визуальным метафорам. Живопись без темных красок, одними светлыми. Я практиковал это в 2000-х.



Но я отвлекся, речь о поиске консенсуса не в силу каких либо общих рациональностей, а просто в силу того, что это люди. Как сочетание цветов.



Возник ли он? Согласно учению Рорти — Мы не можем ни утверждать это ни опровергнуть. Нам доступно лишь наблюдать отношения наших собственных точек зрения на этот вопрос.



Что в итоге? Гармония между иронией и солидарностью, между разговором и смыслом.



Что в разговоре самого Рорти с экраном человеческой солидарности осталось недосказанным? То, в каком изменено порядке эти элементы мышления между собой сочетаются? Это напоминает теорию дискурса Жака Лакана.

Как и Конфуция, и Платона. Прошлое тоже знак и должно обрести консенсус с современностью. Как и будущее с невозможным.



Также это напоминает европейский романтизм начала 18-века. Гете говорил о Великой формуле единства формы и материи, смысла и содержания. И в качестве визуальной метафоры своей теории нарисовал цветовой круг. Капнул четыре капли краски и соединил их между собой новым единством.



Рорти показал нам, где этот круг внутри философии.

Вторая эпоха постмодернизма — смешание всех красок — когда цветут все цветы — некоторое достижение заявленных результатов консенсуса между мейстримом и маргинальными группами.



Третья эпоха — откат от целей гармонии — маразм, в духе заявлений Полиграфа Полиграфовича Шарикова — требование маргинальных групп на большие права, на основании исторической несправдливости и чувство вины уступающих им представителей мейстрима. Тот самый Трамп. По крайней мере, так поясняют его победу сами американские пиэйчди.



Думаю, что в России — о посмодернизме, как состоявшемся общественном сознании говорить преждевременно.

Более того, до-пост-модернистский мейстрим — удивительным образом сочетается здесь с пост-пост-постмодернисткой (третья стадия постмодернизма 2010-х) дисгармонией права слабого на большие привелегии. Об этом уже говорил, повторяю вывод.



Итог — требование изначально сильного мейстрима (против чего и направлен высокий философский постмодернизм первой волны) — еще больших привилегий по отношению к маргинальным течениям, но под политкорректным предлогом защиты прав этих слабых… от самих себя =)



Что делать? — это больше не важно. Кто это делает? Зачем? Новые вопросы философии.



Главное — спокойствие, дело в том, что все фальшивое очевидно, как и нефальшивое.



Актуальность — в том, что понимая фальшивку фальшивкой — важно подчеркивать стремление к поиску консенсуса даже с ней — как с фантастической точкой зрения. Например глаз на лбу — другая, альтернативная точка зрения на красоту человеческого лица. Почему нет? Истины нет, слова не значат ничего, точнее — что угодно — что сами захотим — и есть разные точки зрения на проблему и есть всего два пути решения: либо договориться, либо нет.



Искусство — забыли. Как еще одну фальшивую истину. Главное — кто лучше сохранит лицо, когда им в гавно мокают. Именно в этом спокойствии и достоинстве — теперь искусство… в США. У нас же — племя мумбаюмба…

Часть третья. Жизнь после смерти.



Так вот — возвращаюсь к ритму повествования и проблемам первой части статьи — как я думаю — именно такое расщепление постмодернизма и предпринял Алан Кирби, повторив опыт Ричарда Рорти, спустя 30 лет. Вполне в духе философии будущего он переобозначил нечто, обозначенное ранее как постмодернизм. Что вполне в духе постмодернизма.



Важно понять о какой иронии идет речь. Например, Чарльз Пирс в 1884 году обвинил Аристотеля и Канта в использовании терминов, у которых помимо философского есть бытовое значение. Ответственность ученого — предложить новые термины, не имеющие бытового аналога. По его мнению — как мне это представляется — это сделает невозможным скатывание символической формы идеи к иконической, то есть к беспочвенным фантазиям, выдаваемым за философию.



Давайте уж перейдем на цифровые термины 1234, пусть мошенники ищут иконы цифрам.



Тоже самое произошло и с иронией. В неопрагматическом постмодернизме Рорти ирония — это анти-метафизика, творческая способность переобозначать заново или оживить мертвые или стертые метафоры, ложно понимаемые истинами. Истины не существует, каждый текст отсылает к другому тексту и вместо поиска ответа на вопрос что есть истина следует ставить вопрос кто мы? Люди! Зачем мы задаем эти вопросы — чтобы найти консенсус разным философским культурам и задуматься какое будущее мы хотим построить. Согласитесь, это определение далеко от цинизма, сарказма и стеба, выдаваемых за такую иронию.

Но игра слов — вполне следует из этой концепции, не только смысл, но и значение слова может быть различным, в зависимости от контекста дискурса, в которое оно погружается.



Предлагается не решать ложные проблемы, типа поиска истины, но элиминировать их, то есть растворять, предлагаю новый термин кальку с английского — десолвировать. Это концепция философского тишизма. Например у Вас есть проблема накопить денег на покупку собственного единорога. Но решение вашей проблемы — в том, что единорогов не существует и потому просто нет такой проблемы.



Идеи Рорти и других великих постстмодернистов — пиэйчди — в свое время — в конце 20-го века воодушевили общество. И первые двадцать лет приковывали внимание, но затем и сами незаметно растворились. Метафора иронии стерлась. Настало время нового переобозначения.



И вот, мы слышим что постмодернизм умер, и это проблема. Что теперь делать новым пиэйчди? Писать рассказы о своих великих предшественниках? На всех таких сладких пряников явно не хватит. Кто начнет новый дискурс, тот и будет предметом новой волны цитирования. А это и есть игра в науку.



Как же растворить эту проблему, причем — единственно доступным методом постмодернистской иронии? Правильно — растворить или расщепить. А был ли этот постмодернизм вообще? Да, Рорти пытался совместить аналитическую традици
2018-09-13
This site was made on Tilda — a website builder that helps to create a website without any code
Create a website